Допущение Кшижановского

 

 

 

Le Nouveau Monde, Paris, No. 8, 1959, pp. 32-35

 

Об одной трактовке воплощения идеального

 

Януш Кшижановски

 

 

Мало, чрезвычайно мало доставляется нам случаев поверить истинность своих воззрений об идеальном своею же собственною встречей с тем либо иным воплощением такового. Редкий пример одной из дарованных возможностей – телесное воплощение идеального, которое в дальнейших рассуждениях мы примем для краткости как «идеальное тело». Предметом нашим не станет уточнение тех или иных параметров и визуальных пропорций этого тела – художникам то пристало больше, мы же приглядимся пристальнее к существу явления.

 

Доверившись мировой истории искусств и только-только нарождающейся истории моды, трудно избежать общепринятой уже точки зрения, что каждая эпоха имела своё представление об идеальном теле, и в череде таковых воззрений каждое последующее, по обыкновению, в прах ниспровергало предыдущее. Нам же самая идея о переменчивости одного из фундаментальнейших понятий кажется совершенно удивительной. Мы полагаем, что, исходя из вполне определённых морфологических особенностей конституции человека и тех настроек человеческого же мозга, что отфильтровывают уродливое от прекрасного, некий образ идеального тела может быть только одним и неизменным. То же, что принято считать переменчивым представлением об идеальном, на деле, является лишь определённой степенью нашего текущего приближения к этому, в действительности, неизменному идеальному. Степень этой близости нами самими и контролируется – опосредованно – в зависимости от общепринятых и доступных эпохе критериев и от текущей нашей же способности верной оценки этих критериев. Таким образом, история, как принято было считать, наших представлений об идеальной телесности, на деле является историей наших попыток приблизиться к постижению одного единственного и неизменного образа идеального тела, заданного всей структурой как нашего существа (мира внутреннего), так и мира внешнего.

 

Тем самым, мы подошли к техническому определению того, с чем имеем дело – с системой слежения, у которой методология оценки сигнала расхождения (сигнала ошибки) меняется с ходом времени. Алгоритм такового изменения анализу пока трудно поддаётся, но некоторые выводы уже сделать можно. В этом нам поможет пример, детально разобранный в статье [1], где в качестве иллюстрации рассмотрен процесс фокусировки на избранный объект фотоаппарата зеркального и фотоаппарата дальномерного. В первом случае оценка точности фокусировки основывается на степени резкости объекта съёмки, наблюдаемого в видоискателе аппарата. Во втором – по степени совмещения подвижного и неподвижного изображения одного и того же объекта в окошке дальномера. Допустим же теперь, что эти операции вынужден выполнять человек с нарушенным зрением – близорукий или дальнозоркий. В той же статье убедительно показано, что при одной и той же степени ущербности зрения, гораздо легче сфокусироваться фотоаппаратом зеркальным, нежели дальномерным – оценивая изменение резкости при нескольких последовательных перерегулированиях туда-сюда относительно верного положения, где резкость максимальна (пусть и неидеальна). И так же труднее это сделать в попытке уловить величину расхождения в дальномере при неизменной резкости изображения в нём – когда имеющейся остроты зрения уже может не доставать для распознавания малости такового расхождения. Иными словами, нарушенное зрение ещё способно контролировать один критерий – изменение резкости, но уже не способно к контролю другого критерия – различать определённо мелкие детали изображения при той же, но неизменной резкости. Или, обобщив – система, пусть ущербная в какой то из своих функций слежения, ещё остаётся до некоторой степени способной реагировать на изменение параметра контроля, за который эта неполноценная функция отвечает.

 

У человечества, с его пристальным взглядом на умозрительное (по существу – недостижимое) «идеальное тело», циклически меняется и степень «близорукости» (либо «дальнозоркости»), и общепринятый способ «фокусировки» – дальномерный или зеркальный. От этого зависит и величина перерегулирования (ошибки), и её знак, и скорость перемены движения на обратное. Рискнём предположить, что перетекания от одного полюса ущербности зрения к другому, равно как и предпочтения одного типа «фотоаппарата» другому неизбежны и неборимы – как корпускулярно-волновая природа света и принцип неопределённости Гейзенберга. Чем ближе мы оказываемся к цели, тем скорее следует ожидать перемен, и тем вернее затем мы станем от цели этой удаляться.

 

Раскрыть причины таковых регулярных перемен в «инструментарии» человеческого сообщества мы, повторимся, пока не способны, однако же способны к некоторому анализу наблюдаемых циклических процессов, а именно – степени девиации нашего приближения к некой идеальной телесности, наблюдаемой на протяжении эпох. Теория колебаний в системах говорит нам, что возможны три варианта развития событий: 1) колебания демонстрируют тенденцию к затуханию – система приходит к точному отслеживанию заданного параметра (отсутствие отклонений), рис. 1а; 2) колебания неудержимо нарастают – система прогрессирующе теряет управление (идёт в разнос), рис. 1б; 3) ошибка слежения меняется в допустимых пределах при устойчивой системе, по крайней мере, на доступном к наблюдению временном участке, рис. 1в. Практика же, основанная на опыте столетий, позволяет склониться к варианту третьему, как наиболее вероятному описанию проистекающих событий.

 

 

 

 

 

 

Уточнённая и детализированная картина процесса представлена на рис. 2.

 

 

 

 

 

 

Вряд ли среди специалистов возникнут разногласия на предмет того, что на этом рисунке нам явлено ни что иное, как сигнал в канале связи – сигнал с очевидными признаками как частотной, так и двухсторонней амплитудной модуляции. Являемся мы лишь способом формирования этого канала или/и самим источником сигнала, и что там – на приёмной стороне? Как знать, что откроется нам в ответах на эти вопросы или даже на путях поиска таковых ответов.

 

 

 

 

[1] Бромберг, Теодор. Когнитивные стратегии: о выборе критериев поиска, Труды лаборатории распознавания образов Массачусетского технологического института, MIT Papers on Image Processing, Massachusetts Institute of Technology, Cambridge, Massachusetts, Volume VIII, 1956, pp. 46-53

 

 

 

Игорь Савченко

Минск, март 2015