Синдром Левина

 

 

 

Труды лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского технологического института, MIT Papers on Artificial Intellect Systems, Massachusetts Institute of Technology, Cambridge, Massachusetts, Volume IV, 1985, pp. 53-56

 

К вопросу об изоморфности систем ИИ мыслительным структурам человека

 

Вадим Арцебашев

 

 

Не фактическое наступление некоторых событий, а лишь зыбкая их перспектива заставила меня взяться за перо. На мой взгляд, мы совершенно напрасно и опрометчиво оставляем в стороне нечто, непосредственно связанное с развитием систем искусственного интеллекта (ИИ), а именно: коль скоро мы полагаем их созданными по образцу нашего с вами мыслительного аппарата, следует ли ожидать от них таких же сбоев в его работе, кои свойственны нам? И обратное – если таковых сбоев у наших искусственных собратьев мы не наблюдаем, означает ли это, что они: а) недостаточно ещё к нам приблизились в своём развитии, чтобы дорасти до наших «болезней», либо – б) всё-таки функционируют по принципам, отличным от наших? Последнее может происходить и в том случае, когда наши представления о механизмах собственной же мыслительной деятельности оказываются поверхностными (если не ошибочными) и имеют мало общего с действительно происходящим в структурах нашего сознания.

 

Повод для предметных размышлений мы, как это часто бывает, можем заполучить от коллег в смежных областях. Обратимся к статье Михаила Левина [1], где он описывает наблюдаемые им единичные случаи навязчивого состояния, коему оказывались подвержены профессиональные переводчики (кроме синхронистов) – они буквально зацикливались (применяя нашу терминологию), будучи не в силах выбрать один вариант перевода из нескольких. Левин рассматривает конкретный пример перевода поэтического, где Ich erkalte dich mit meinen Hand – исходная фраза по-немецки:

 

 

Ich erkalte dich mit meinen Hand

 

Тебя я застудил своей рукою

Ты простудился от руки моей

И хлад руки моей твой пыл остудит

И холод сердца моего погасит жар твоих желаний

И хладом сердца твоего я отодвинут беспримерно

 

Du erkaltest mich mit deinen Herz

 

И жар души моей ты холоду сдаёшь, как в камеру хранения багаж

 

 

Из представленной схемы видно, как цепь вариантов закольцовывается, возвращаясь в лоно немецкого языка – к исходному предложению, но уже в его изменённой ипостаси (инверсионные вариации: «ты-я», «рука-сердце»), и отправляется на новый круг с очередной подвижкой смысла. Переводчик, на пример которого ссылается Левин, блуждал в тех кругах с драматизмом страданий известного героя Данте.

 

Достаточно редкие случаи проявления указанного синдрома Левин полагал заслуживающими самого тщательного анализа, усматривая в них признаки явления, способного доставить почву для далеко идущих выводов. Для анализа, как такового, Михаилу Яковлевичу недоставало исследовательской базы и методологии, поэтому он сформулировал лишь самые общие положения эмпирического характера, назвав n-мерное (по числу членов исходного предложения) пространство блужданий облаком смысла, а движение в нём переводчика – дрейфом. «Прихотливость вектора блужданий в такой n-мерной туманности смысла каждым отдельным переводчиком исключительна и не может быть уложена в какую-либо формулу. …Предпосылками, располагающими к проявлению описанного синдрома, следует, прежде всего, признать как повышенный сверх обычного уровень вариативности перевода исходной фразы, так и индивидуальные психологические качества самого переводчика. Но есть и нечто иное. Думается, сам маршрут движения от одного варианта перевода к другому также может спровоцировать проявление данного синдрома. Поэтому важной становится даже отправная точка.» [2]

 

На мой взгляд, в этой последней фразе Левин приблизился к чему-то весьма важному как для рассмотрения существа проблемы, так и для отыскания способа её разрешения. Он говорит о маршруте движения. Поместим это определение в другой пример. Думается, наш переводчик (или система ИИ) оказывается в ситуации наблюдателя, бросающего взор на звёздное небо и замечающего там лишь привычную картину знакомых созвездий – именно тот парадоксальный случай, когда точное знание (набор точно известных фактов) способно сыграть злую шутку, блокируя не только окончательный выбор, но и возникновение нового знания. Движение редуцируется в блуждание меж известных звёздных конфигураций. Рутинный взгляд не способен навести новые мосты меж разрозненных звёзд, обозначив тем самым созвездия новые. Совсем иной характер приобретает перемещение взгляда-знания в межзвёздном пространстве, когда вектор его имеет свою цель скрытой, и проявляется та лишь в момент достижения конечного пункта – в момент касания. Звёзды, таким образом, обретают статус видимых только, если оказываются таковыми конечными пунктами движения – зажигаются по мере надобности. Все же остальные пребывают во тьме непроявленными. Лишнее знание не довлеет всей своей глыбой, а держится в резерве до момента адресного востребования. Точки избыточной вариативности остаются неизвлечёнными из темноты хранилища и не перегружают поле нашего действия. Допущение «незнания» оказывается прогрессивным.

 

Такое обусловленное «незнание» может оказаться действенным способом выхода из замкнутого круга (или спиралеобразного штопора) как для переводчика с его неспособностью окончательного выбора, так и для системы ИИ, если структура её и способ функционирования таки заведут её в ситуацию аналогичную человеческой.

 

 

 

 

[1] Левин, Михаил Яковлевич. Обструктивный синдром переводчика, Труды Государственного института по изучению мозга и психической деятельности им. В.М. Бехтерева, том 27, 1958, Ленинград, с. 71-74

[2] Там же, с. 73

 

 

 

 

 

Игорь Савченко

Минск, октябрь 2015